You are here

Ройзман Е.В. Если работать, то все получится

Выступление на открытии международного семинара «Антикризисный аспект демографических процессов: пути разработки эффективной алкогольной политики России (мировой опыт и российские реалии)», опубликованое в сборнике "Алкогольная катастрофа и потенциал алкогольной политики в сни-жении алкогольной сверхсмертности в России". M.: УРСС, 2008. C. 346-350.

Я расскажу об одном из аспектов борьбы с потреблением алкоголя. Про Фонд «Город без наркотиков», наверное, многие слышали – в свое время мы подняли просто восстание против наркоторговцев. Это было обычное народное восстание. Потом мы ввели сопротивление в цивилизованное русло и сумели в разы уменьшить наркотическую смертность – у нас уже в течение пяти лет от наркотиков не умер ни один подросток. Я считаю, что смертность – это основной критерий, основной показатель наркоситуации в регионе, другие показатели размыты.

А в 2005 году у меня шел обычный прием населения, пришли два парня и говорят: «Мы хотим бороться с алкоголем». Я говорю: «Парни, вы кто такие?» – «Так мы бывшие алкоголики, сейчас хотим побороться». Я говорю: «Парни, что вы считаете для себя самым важным?» Они говорят: «Борьбу с паленой водкой, борьбу с суррогатами» И что-то мне не дало их просто отправить, я почему-то сам за них зацепился, вижу – «глаза горят», они понимают, что происходит. Я говорю: «Ну, давайте попробуем».

И они начали по фондовской технологии: поставили пейджер, назвали емким и жестким словом «суррогат», раскачали его на всю область, и его бесплатно стали рекламировать телеканалы. И все население могло сбрасывать туда информацию, где торгуют суррогатами. Пейджер просто до красна раскалился, очень много сообщений – начали смотреть, работать по точкам.

У нашей организации есть еще один огромный плюс – нет никакой иерархии, т.е. ее члены не обязаны докладывать начальству, согласовывать мнения и т.д. Они что видят, то и говорят. На честную общественную организацию давить невозможно.

Сразу же с чем столкнулись – торговли суррогатами не бывает без участия милиции. Это просто аксиома такая, в одних случаях это прямое покровительство, а в некоторых – попустительство. А оптовой торговли суррогатами просто не бывает без милиции. Это чтобы ни у кого не было иллюзий.

И еще один очень важный момент. Почему суррогатами торгуют безнаказанно? Дело в том, что практически никогда в этих делах нет потерпевших. Это когда человека убили, будут ходить родственники и смотреть, чтобы дело было доведено до суда. Если что-то украли, будут следить, чтобы все попало в суд, чтобы все вернули. А здесь – потерпевших нет, и в то же время потерпевшие – все мы, наша страна, и роль общественных организаций в том, что они представляют всех нас.

Когда мы обнаружили несколько тысяч сообщений о том, что по всему городу безнаказанно торгуют суррогатами, я сделал запрос в Генеральную прокуратуру, сказал об этом, о том, что у нас сумасшедшая смертность от суррогатов, что милиция не принимает мер. У нас очень жесткий окружной прокурор Юрий Михайлович Золотов, в результате начался замечательный разбор полетов, появилась куча дисциплинарных взысканий. Подняли все дела по суррогатам, которые возбуждались и не были доведены до конца, и выяснилось, что бóльшую часть из них до конца довести можно – и все виновные были наказаны. В конце концов, к нам приехали сотрудники милиции и говорят: «Парни, ну что ж вы так жестоко нас наказали, ну давайте работать». Мы говорим: «Давайте». И начали работать.

Выяснили следующее: в Екатеринбурге и Свердловской области практически всю торговлю осуществляют этнические группировки (по области, в основном, эту работу контролируют азербайджанцы), и это ни для кого не секрет.

Начали работать. Сначала долбили точки, причем очень жестоко. Вели съемку, давали в эфир. Эти кадры видела вся область – страна должна знать своих «героев». Попадали в эфир те, кто в очереди стоял, кто покупал; кто вдруг умудрялся отпустить преступников и не довести дело до конца, тоже попадали в эфир, т.е. такое очень мощное создали общественное давление.

Парни пришли ко мне в апреле 2005, а к концу года мы посмотрели, посчитали, получили данные, и вдруг выяснилось, что смертность у нас упала на 400 человек. У нас в области умирало 2 тысячи мужиков каждый год и вдруг обнаружилось, что в этот год умерло 1 тысяча 600. Было проведено порядка 100 операций, выяснили 2 основных потока поступления: первый – это Лобненский гидролизный завод поставлял гидролизный спирт, который потом разливали и т.д. и второй путь – из Северной Осетии шла просто водка. Кстати один раз перехватили 58 тонн спирта из Северной Осетии, с Северного Кавказа.

Плюс аптеки. По аптекам, полностью согласен с коллегой, проблема огромная, у нас основные смерти шли от антисептина, антисептин нам поставляла Москва в 100-граммовых бутылках, которые мог купить даже ребенок. Это очень продаваемый продукт был. Я сам работал против антисептина. Мы договорились, послали 13-летнего парня, он раз пошел купил антисептин под запись, другой раз купил, третий раз купил, мы все кадры дали в прокуратуру, написали в Роспотребнадзор и эту торговлю антисептином задушили разом на территории области. Вы не представляете, что началось! Шквал звонков из Москвы, бывшие сотрудники правоохранительных органов голосили, ругались, обзывались, говорили, что будут штрафы, санкции, что разгонят, разгромят… Тем не менее, мы довели дело до конца и все – в Свердловской области антисептина нет, мы задушили полностью эту торговлю.

А на Русском Севере, где просто население спивается, я столкнулся с тем, что торгуют в маленьких флакончиках 95 спиртом, а названия очень ласковые: «Трояр», «Кирюша», «Три богатыря», т.е. мало того, что торгуют, добавляется еще и элемент глумления. Сначала продают флакончики по 24 рубля, когда основная часть населения вышибается и снижается покупательная способность, их разливают во флакончики по 12 рублей, я полагаю, что потом будут по 6. Вот это то, что я видел своими глазами.

Еще столкнулись с тем, что законодательство не совершенно. Точки за продажу суррогатов можно преследовать только пользуясь статьей 238 УК – это продажа населению продуктов, не соответствующих требованиям безопасности. Делается закупка, если экспертиза обнаружила денатурирующую добавку, причем все настроены только на диметилфтолат, все, можно возбуждать уголовное дело и с еще одной закупкой закрывать. В основном просто штрафуют. Плюс статья 171 по незаконному предпринимательству, но там на закупку надо 200 тысяч рублей. Ни у одного райотдела в России на закупку таких денег не найдется.

Момент, который очень сильно нас задел. Мы, пожалуй, единственная страна, где подростки никак и ничем не защищены. У нас подросткам можно продавать алкоголь и за это никому ничего не будет. Лишать лицензии очень долго, а граждане (то есть продавцы) вообще за продажу алкоголя несовершеннолетним ответственности не несут. Вот просто говорю всем как профессионалам, я внес законопроект об усилении ответственности за сбыт алкоголя несовершеннолетним вплоть до уголовной; кстати, Комитет по здравоохранению меня здесь поддержал, за что огромное спасибо. Ни по одному законопроекту я не встречал такого сопротивления. Все отзывы до единого были отрицательными и немотивированными. А в кулуарах сказали – «сюда нельзя лезть, слишком большой сегмент алкогольного рынка замкнут на несовершеннолетних». Это все пиво, это жестянка вся, джин-тоник, отвертка, то, от чего печень отваливается, и все остальное. Сумасшедшее сопротивление, сейчас попробуем другим путем пойти, и еще Андрей Самошин и Александр Лебедев внесли альтернативный законопроект, им тоже его завесили почему-то на июль. Но мы будем там сопротивляться, может быть, что-то получится.

Так вот, по 2006 году еще удалось снизить смертность почти на 400 человек. Два года работали: первый год на 400 человек смертность понизили, второй раз – от этой отметки еще на 400, т.е. на 800. Полтора года реальной работы пяти человек, причем одновременно работало не больше трех, – и добились результатов, что на 1200 человек в области умерло меньше, ну плюс там депутатский ресурс и так далее. Они вышли из трезвеннической организации В. А. Дружинина, работали с фондом имени Г. А. Шичко, но при этом это самые простые парни. Договорились, нашли честных сотрудников милиции, в основном, это БПРовцы (сотрудники Отделов по борьбе с преступлениями на потребительском рынке), иногда ОБЭПовцы, и договорились с ГАИшниками. Потому что потом начали уже просто фуры останавливать по 20–25 тонн. Их, как правило, сопровождают действующие сотрудники милиции, и самое обидное (вот где понадобился уже мой депутатский ресурс): после того, как этот груз загоняют во двор райотдела и возбуждается уголовное дело, за ним надо внимательно следить, потому что его тут же отдают под любым предлогом, ночью воровски выкатывают КАМАЗ и отдают. И нам удалось один раз поймать такой КАМАЗ, который выкатили с Верх-Исетского райотдела, угнали в село Никольское и там разливали. Там очень мощная азербайджанская группировка Ибадова-Гамбарова, нам все-таки удалось ее добить, по ним сегодня суд начался.

Но в самом «Трезвом городе» всего несколько человек, это маленькая общественная организация. Все мы работаем на свои деньги, просто достаем из кармана, делимся. Нет никакого бюджета и нет никакой поддержки властей. Если всерьез работать, по стране элементарно ситуацию переломить в течение года-двух. Я полностью согласен с коллегой Николаем Федоровичем Герасименко – требуется четкая позиция государства. У нас позиция государства, на мой взгляд, очень расплывчатая и, скажу честно, ханжеская. А если работать, то все получится.

Прикрепленный файлРазмер
Microsoft Office document icon 16Roizman.doc91.5 KB
PDF icon 16Roizman.pdf164.62 KB